[d | abe-ascii-gnx-int-maid-ts-vo | an-au-b-bg-cu-dev-fr-gf-hr-jp-l-m-med-mi-mj-mo-mu-ne-o-p-ph-r-s-sci-sp-t-tr-tran-tu-tv-vg-w-x | a-aa-azu-c-fi-hau-ls-ma-me-rm-sos-tan-to-vn | g-h]
[Burichan] [Futaba] [Gurochan] - [Проект эроге] [iiChantra] [Русский Overchan] [To Aru Radio no Index] [ii.booru] - [Архив] [Главная]

[Назад]
Ответ
Leave these fields empty (spam trap):
E-mail
Тема
Сообщение
Файл
Подтверждение
Перейти к [
Пароль (для удаления файлов и сообщений)
ЗАПРЕЩЕНО:
  • детская эротика/порнография
 
  • Поддерживаемые типы файлов: GIF, JPG, PNG.
  • Максимально допустимый размер файлов: 1536 кБ.
  • Изображения, размер которых превышает 200x200 пикселей, будут уменьшены.
  • Максимальное количество бампов треда: 500.
  • Форматирование текста при помощи WakabaMark

Файл: 1282671326804.jpg - (497 KB, 636x900)  
497 KB №1417962  

Последние дни августа, прощание с уходящим и ожидание нового. Эту важную фразу когда-то Маша написала в школьном сочинении, а я прочитал. Потом это сочинение стало золотым, и Маше открылся путь в Институт, а я остался позади: Маша всегда обходила меня на полшага. Но несмотря на это, мы оставались вместе. И когда летом Маша улетела с родителями в тёплые края на золотое море, мне выпало грызть физику, сдавать невыносимые нормативы, собирать даже донорские листки ради какого-то крошечного шанса, но я вырвал этот миллионный шанс и получил свой счастливый билет. И потом в спешке прибыл в Институт, только с поезда, а Маша, конечно, была уже там — первым делом я нашёл её в списках. И вот, с одеялом под мышкой и временной карточкой в зубах, влетаю в корпус и бегу просторным коридором мимо спальных покоев, и в конце коридора окно, залитое солнцем — и, конечно, она! Это как во сне, когда спешишь, протягиваешь руки, и что-то важное кричишь, но никогда не успеваешь, и вот, коридор пропадает, и остаёшься один, в утренней тревоге под липким одеялом. Но в этот раз Маша сразу меня обняла и прижала к себе, и тревога ушла. А нам обоим стало ясно, что дальше всё будет хорошо. Маша успела уже переодеться в институтский тренировочный костюм, а золотые волосы она собрала резинкой — оказывается, к форме полагалась и резинка. И даже спортивная одежда ей удивительно шла. Тогда мы простояли у солнечного окна много часов, беседуя о милой чепухе, и расстались только в сумерках, клятвенно пообещав в Институте друг от друга не отставать. Может быть, для Маши это была ничего не значащая детская клятва, но я твёрдо решит себе, что не отстану больше никогда, хотя бы ценой своей жизни.

После этого начался вводный интенсив, и мы виделись только от случая к случаю. На третий день нас собрали в общем читальном зале составлять заявление на пропуск, под общую диктовку — мы, конечно же, нашли друг друга и сели рядом. Когда Маша приклеивала фотокарточку, я украдкой взглянул — Маша на ней так мило улыбалась, совсем по-летнему и по-детски! А я у себя на фото хмурился и грустил. Честное слово, захотелось потом украсть её пропуск и хранить у себя под подушкой. Маша, видимо, прочитала мои мысли и предложила обменяться фотокарточками на память. Затем мы подали свои заявления вместе, и пожилой библиотекарь проштамповал их одним штампом и сложил так, что наши фотографии соприкоснулись. Почему-то для меня это было важно. В следующий раз мы встретились только на общей спорториентации, к концу второй недели интенсива, когда от нагрузок и нехватки сна у всех курсантов лица были землистыми, а глаза дикими. Но Маша по-прежнему цвела и улыбалась своей мягкой улыбкой. Мы сидели на полу в баскетбольном зале, в своих уже помятых тренировочных костюмах, и украдкой держались за руки, говорить ни о чём не хотелось, но мы друг друга понимали и без слов. Маша и в этот раз по списку оказалась первой, и когда она подходила к турнику, мне оставалось только смотреть и не дышать. Но затем вызывали меня, и когда я ощущал машин взгляд на своей спине, силы удваивались. Потом были весы и спортивный доктор предложил Маше лечь на кушетку — мне стало стыдно и больно. Но он только сказал медсестре «мускульный индекс 5-минус, коррекция» и отвернулся. Мои летние нормативы дали о себе знать, и я попал в группу М — как и Маша. И мы выходили из зала одними из первых, вместе, а оставшиеся позади нас провожали взглядами зависти. Но нас это больше не волновало.

А потом был самый счастливый день в моей жизни. Когда на исходе золотого сентября нам с Машей одним из первых проставили в карточку окончание вводного курса, и мы сменили пропахшие потом и усталостью тренировочные костюмы на настоящую форму. Но сначала нам полагались мыло и горячая вода в институтском душе, впервые за несколько недель, и с какой же яростью и наслаждением я тёр себя жёсткой щёткой, открутив красный кран до критической отметки. А потом наоборот обрушивал на голову ледяные водопады и орал боевые выкрики. Потом седой институтский парикмахер долго работал надо мной своими волшебными ножницами и наконец спрыснул меня свежей душистой водой и разрешил открыть глаза — впервые в жизни я увидел себя мужчиной. Новая форма ожидала меня в шкафу, синяя и безукоризненная, к ней полагалась белая сорочка и галстук. В кармане был хрустящий пропуск — это означало, что я теперь штатный курсант и могу выходить в город. И когда я, нарядный, слетел вниз по парадной лестнице, дежурный, кажется, мне улыбнулся. Маша уже ожидала меня у крыльца, сияющая и прекрасная. Всё озарено было солнцем, золотые и зелёные деревья, красные трамваи, мы вскочили в самый первый и поехали наугад, а потом соскочили и пошли пешком по незнакомым улицам, и все видели нас и улыбались. Потом мы кружились на каруселях в городском саду, и ели пломбир, и снялись на память в киоске моментального фото. И когда уже никуда не хотелось идти, сидели на скамейке у реки, беседовали о всяких важных вещах, что теперь каждый день будем видеть друг друга на лекциях и в общем зале столовой, и что теперь самое трудное позади, а впереди только будущее и синее небо. Закончится лиственная осень, выпадет первый снег, потом будут снеговики и сугробы, и варежки, и чай с малиновым вареньем, и долгие часы в читальном зале за книгами, и совместное овладение тайными знаниями, от которых захватывает дух. И потом, наговорившись, просто молчали, взявшись за руки, и смотрели на огоньки и светофоры. В Институт мы вернулись за полночь, но в тот день нас, конечно, простили.

Где и когда это было? Маша вчера сказала, те солнечные воспоминания — всё, что у нас есть. Могла бы и не говорить, если честно. Что с нами происходит в Институте, не понимает уже никто. Мы с Машей идём теперь нога в ногу и живём в одной комнате. Сейчас Маша ещё спит, а в нашем окне чёрный дождь и жёлтые натриевые фонари. Иногда видно синий огонёк операционной, куда никто не хочет попасть. Ночные выбросы на территорию, когда ты с малой группой укрываешься в чужом городе от янтарных витрин, и чужие счастливые люди спешат домой, где их ждут, и даже в ночном отеле есть жизнь, обыкновенные люди с разноцветными зонтами идут по своим ночным делам, глядя в чёрное небо. Перед вылетом тебе выдаются рационы, не знаю, кто теперь обедает в общей столовой. И выдаётся оружие, как на учениях, но пользоваться им нельзя. В соседней комнате живёт Андрей, он в нашей группе, оставшиеся две позиции заполняют каждый раз новые курсанты с младших курсов, они смотрят на нас, как на полубогов, а мы делаем вид, что всё в порядке. Маша ещё пытается что-то учить в самолёте — в белом ящике у неё учебники вместо аптечки. А я стараюсь поспать лишние полчаса, чтобы сохранять хоть какую-то ясность мысли. Мы с Машей почти не разговариваем, на территории просто нельзя, а домой мы возвращаемся только под утро, молча жуём завтрак, раздеваемся и падаем в сон. Питаться концентратами нельзя, мы собираем творожные сырки. Одна женщина сказала: «Бедные дети, совсем ещё дети». Вчера мы дежурили у витрины и видим, как кто-то большой входит внутрь, а в голове полная чушь: пистолет не пролезет в щель, пуля пройдёт сквозь щель, пятнадцать пуль сквозь щель, стекло и резина — щель. Таксист схватил большого за голос, женщина с коляской выхватила коробку — Андрей не выдержал и выстрелил. Женщина оказалась предателем, у неё были дети. Андрея убили.

В самолёте, когда мы возвращались, Маша сказала младшим курсантам: Андрей жив с нами, подвиг его живёт. Мне показалось, что я остался совсем один посреди этого безумия. Подвиг — и мама лишилась жизни, а мы лишились Андрея. Когда я об этом сказал, Маша ударила меня по щеке.

Утром мы с ней сидели за серым столом и ели творожные сырки — они теперь стали по 350 граммов, а на вкус были как алебастр. Андрея мы увидели днём, в актовом зале, когда он лежал в стеклянном ящике, переодетый в парадную форму. Увидев его, Маша зарыдала, а когда я взял её за плечи, чтобы обнять и успокоить, подняла на меня серые злые глаза и сказала одно слово: предатель. Без слов же я понял: Маше бы хотелось, чтобы вместо Андрея умер героем я. На похоронах она занимала место по правую руку, как бы невеста Андрея. На следующее утро она застрелилась.

>> №1417965  

Когда за мной пришли, меня уже там не было. В коробке женщины были эклеры и открытка. В открытке содержалась информационная бомба из одного слова PEACE и нарисованный цветок с нарочитым расположением лепестков. Женщина тоже была из Института, а потом переметнулась на территорию врага, чтобы изменить мир к лучшему. Ей это удалось. Бомба, конечно же, оказалась бессильна против Института, но меня сразила наповал. Когда я пришёл в себя, агенты с территории уже везли меня через границу в белом фургоне, и сестра милосердия на немецком языке обещала, что всё будет хорошо. В госпитале я провёл неделю, бродил по туманному парку, дышал лиственным воздухом и постепенно учился вновь отличать смерть и войну от реальности. Однажды утром у постмортального корпуса я встретил женщину-предателя, её как раз навещали дети, тянули за бежевое пальто и тащили играть, а она смеялась и говорила, что ей пока нельзя быстро бегать. Увидев мою синюю форму, она заулыбалась. Потом сняла перчатку, и мы обменялись прикосновениями, сделавшись, таким образом, друзьями. Она предложила мне погостить у них некоторое время, после того, как окончится наше пребывание в госпитале. По институтской привычке я чуть было не отказался, но она быстро поняла всё без слов, и приглашение состоялось. Они жили в Берлин-Шёнеберге, в квартире на углу пятиэтажного дома, и по странному совпадению звали её тоже Мария. Сначала я немного боялся встречи с её мужем, но он оказался славным человеком, служил он капитаном воздушного плавания. Когда Мария с детьми уже спали, он пригласил меня на крышу, и там мы долго потягивали терпкий сироп с вишнёвыми листьями и смотрели в чёрное небо с золотыми звёздами, а потом он неожиданно рассмеялся и хлопнул меня по спине, так что я рассмеялся тоже. Вскоре после этого они с Марией официально меня усыновили. Так у меня появилась первая в жизни семья.

В газетах тем временем печатали смешанные известия о последних днях Института: он, кажется, рушился сам по себе и катился в тартарары, увлекая за собой кого попало. Многих удалось спасти, остальные отказались. После отмены границ первым делом я купил билет до Красноярска — там теперь неподалёку находится железнодорожный спуск в загробное подземелье. Оно напоминает подземные переходы детской больницы, где мы с Машей однажды провели своё лето. Маша с Андреем поселились там в небольшой квартире с пожелтевшими фотокарточками и засушенными листьями в книгах, в тот день они радушно меня встретили, принялись доставать из шкафов парадный фарфор и крахмальную скатерть. Но к чаю выяснилось, что общих воспоминаний у нас нет. Большую часть Института удалось тоже сохранить, он располагается теперь в большом павильоне с арочным сводом — теперь там всегда жёлтая электрическая ночь. Удалось отыскать даже будку с мороженым и даже нашу с Машей бывшую комнату, где всё так же висели схемы от экзаменов на стенах, но никакого приятного волнения они больше не вызывали. И мы поняли, что путешествие по воспоминаниям подошло к концу. Я пригласил Андрея и Машу поехать вместе со мной — они, разумеется, отказались. На вокзале я сел в свой вагон и с лёгким сердцем отчалил.

Вот так всё закончилось. Вернувшись, я поступил на курс в университете святой Катерины и с радостным волнением готовлюсь к осенним экзаменам. Первое время мои товарищи по учёбе казались бестолковыми детьми, пусть мы и одного с ними возраста. Потом я сам себе стал казаться усталым и старым, будто бы лучшие годы потрачены сам не знаю, на что. А потом всё это прошло, и наконец-то я занялся тем, чем подобает студенту университета — сидел с книгами на траве, изучал дорожки в саду за лабораторным корпусом, в холодном зале библиотеки пил дымящийся чай с сахарными кубиками, а в эту субботу впервые выбрался на общий пикник у дальнего озера. Почему-то казалось, что ко мне будет особое внимание или наоборот, меня станут игнорировать. А на самом деле я впервые в жизни общался со сверстниками как со сверстниками и чувствовал себя самим собой. И валялся на траве, не боясь ничего запятнать. Свою синюю форму, по общим просьбам, иногда надеваю в значительные дни, в знак памяти. На выходные дни отправляюсь иногда к Марии с мужем и к их детям — до Берлина чуть больше двух часов поездом. В моей карточке появились первые белые отметки. Наверное, скоро у меня появятся друзья.

>> №1418017  
Файл: 1282673604277.jpg - (19 KB, 300x500)  
19 KB

Это ты с нуля писал?
Мне понравилось!
Правда.
И не ленитесь читать длинное, сырны. оно того стоит.

>> №1418023  

>>1418017
Да ну. Мне все равно лень.

>> №1418030  

Мне тоже понравилось, у ОП'а есть еще?
Но я таки не понял, что там с Андреем и Машей

>> №1418032  

Хорошо, но сумбурно.

>> №1418047  

Ну это-то Бред-кун?

>> №1418052  
Файл: 1282674894142.jpg - (101 KB, 664x1000)  
101 KB

Мда, а так хорошо начаналось, сумбур и излишняя драматизация все испортили. А мог бы получиться неплохой рассказик из серии: "Они были счастливы".

>> №1418064  

>>1418052
а могла бы получиться банальность

>> №1418378  

ОП, мне понравилось, хотя я и не все понял.

>> №1418385  
Файл: 1282684016320.jpg - (932 KB, 990x1280)  
932 KB

>>1417965

>Я пригласил Андрея и Машу поехать вместе со мной — они, разумеется, отказались.

надо было её начать трахать раньше, чем это начал андрюха, девчата это дело страсть как любят и сейчас бы не ныл тут и времени на комп из-за Машки не было бы
сейчас бы вместо пустопорожнего нытья помогал Машуне мыть посуду или убирать по дому

>> №1418388  

>>1418385

Баклофен, это ты чтоле?

>> №1418399  

ОП - молодец, его рассказы всегда заставляют остановиться и читать до конца.
Хейтерам -> в другие треды

>> №1830000  
Файл: 1307208298680.jpg - (18 KB, 240x160)  
18 KB
>> №1830018  

Мне понравилось, хотя я вообще ничего не понял.
Мертвые маша и андрей из начала и семья гг - одни и те же люди? Я как-то упустил момент перехода.

>> №1830022  

Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша Маша

>> №1841187  

Это заслуживает жизни на первой странице более, чем что бы то ни было с любой из 105 страниц.

>> №1841217  

Ньюфаги-ньюфажики.

>> №1841232  

>>1841187
Да.
Но у него должно было остаться еще несколько тредов. Всего их было десяток-два, наверное. И все настолько же прекрасны

>> №1841245  

>>1841187
Бтв, http://iichan.ru/m/res/6380.html

Он исчез уже давно. Но есть мнение, что он всё еще здесь, но создает только короткие треды. Кстати, ни у кого не осталось линка на тред "Откуда все знают такие слова: девственник, Е0T, (...)? Я вот знаю: осень, пятиэтажки, (...)"?

капча: baw

>> №1841256  
Файл: 1307817444676.jpg - (9 KB, 300x100)  
9 KB

Ну сколько можно уже на это надрачивать, носитесь с этйо копипастой как дурни с писаной торбой.
Ну скопировали в /m/? добавили в архив /b/, да и хорош уже.
Ей-б-гу, иногда кажется, что в /b/ половина тредов уже с ОП-постами от 2009 и около, причем осмысленных сообщений в них за последний год ни одного.

>> №1841270  

Ерунда какая-то. Вот если бы все скатывалось в гомосексуальную оргию на 100 страниц, как у Берроуза, было бы дельно.



Удалить сообщение []
Пароль
[d | abe-ascii-gnx-int-maid-ts-vo | an-au-b-bg-cu-dev-fr-gf-hr-jp-l-m-med-mi-mj-mo-mu-ne-o-p-ph-r-s-sci-sp-t-tr-tran-tu-tv-vg-w-x | a-aa-azu-c-fi-hau-ls-ma-me-rm-sos-tan-to-vn | g-h]
[Burichan] [Futaba] [Gurochan] - [Проект эроге] [iiChantra] [Русский Overchan] [To Aru Radio no Index] [ii.booru] - [Архив] [Главная]